🗎 [800 ₽] — Главы двух соседствующих семейств — неудачники, их профессии в упадке: Феличе — писарь, он поджидает на площади всех неграмотных для того, чтобы оформить за них все необходимые тексты, а Паскуале — цирюльник, пускающий кровь всем страждущим переизбытком оной. Прогресс берет свое, так что их заработки стремятся к величинам отрицательным... Кажется, выхода нет... Но это только начало истории, в которой жизнь непредсказуема, а любовь пускает события в такую круговерть, что только успевай-поворачивайся-переодевайся!!! Бедняки в итоге оказываются талантливыми, хоть и не очень опытными артистами, играющими на слабостях и предрассудках людей знатных/богатых. А их простосердечие, добродушие, искренность и находчивость вознаграждены судьбой счастливым финалом затейливого приключения.

🗎 [800 ₽] — В основе сюжета — история «смешного человека», «прогрессиста и петербуржца», доведенного до предела сознанием бессмысленности и абсолютной отчужденности своего существования и задумавшего совершить самоубийство. Погруженный в сон, он совершает путешествие на первозданную планету, в тот «золотой век», когда человечество жило в гармонии, не зная греха, а также сопряженных с ним лжи, ненависти, ревности, зависти... — т.е. всего того, что порождает зло и разрушение в мире и в человеке. Герой наблюдает процессы деградации изначальной чистоты сознания, невольной причиной которых становится сам факт его появления, он проникает своим чувством и сознанием в глубины процессов, влияющих на вселенское существование, становится свидетелем вечных истин и... пробуждается с абсолютно преображенным сознанием.

🗎 [от 600₽] — Обыкновенная трагедия по мотивам романа М.Е.Салтыкова-Щедрина Премьера Постановка приурочена к 200-летию великого русского писателя-сатирика. Сценическая версия прозаического произведения создана режиссером-постановщиком. Типичный пример житейской арифметики — история выморочного рода Головлевых. Вначале — хаотичное сложение: без любви, без души, без сердца и света. Прирастание семейства и достатка его только по холодному расчету («абсурдный конвейер»). Далее — беспорядочное вычитание... Блуждающими болотными огнями проходят все они по жизни, даже не пытаясь осознать смыслы и цели.... Только, пожалуй, в костяшках старых маменькиных счетов — «вся жизнь. С одной стороны — приход, с другой стороны — расход», «А душа? Душа в графу „непредвиденные прибытки“ не входит». И счетный стук этих самых костяшек напоминает тиканье часов... Семейная хроника «выморочного рода» Головлевых — самое глубокое и беспощадное произведение М.Е. Салтыкова, утверждающее губительность эгоистического существования, погони за материальным обогащением. Это роман-предостережение о хрупкости, ранимости духовного здоровья, равновесия человека, отнюдь не потерявший своей актуальности. История жизни Арины Петровны и ее «постылых детей» — яркая демонстрация мысли о том, что «погоня за благоприобретениями» разрушает духовные связи между близкими людьми, а утилитарно потребительские взаимоотношения подрывают основы семейной жизни. Еще более трагическая история жизни Порфирия Владимировича (Иудушки) Головлева — не просто повествование о нравственной деградации, распаде личности, поднимается тема тотального одиночества человека, более всего на свете оберегавшего и ценившего собственный покой. История взаимоотношений Иудушки с матерью — от «маменьки» до «проклинаю» — постепенное погружение «откровенного мальчика», чистого и непорочного, в пучину лицемерия и лицедейства, когда гадости совершаются персонажем уже почти ритуально, но с абсолютной убежденностью в собственной правоте. И только запоздалое раскаяние, пробуждение «одичалой совести» приводит Порфирия Владимировича к полному осознанию личной и семейной катастрофы, а также личной вины перед близкими родными людьми. «И вдруг ужасная правда осветила его совесть, но осветила поздно, без пользы, уже тогда, когда перед глазами стоял лишь бесповоротный и непоправимый факт. Вот он, состарелся, одичал, одной ногой в могиле стоит, а нет на свете существа, которое приблизилось бы к нему, пожалело бы его. Зачем он один? зачем он видит кругом не только равнодушие, но и ненависть? отчего все, что ни прикасалось к нему, — все погибло?... Где все?». «Где все?» — последний вопрос, который задал Иудушка себе и жизни. И не нашел ответа. Бессмертное творение М.Е. Салтыкова-Щедрина и сейчас напоминает нам об ответственности за собственную судьбу. Писатель-сатирик, сила которого в отрицании зла, думал о цене человеческой жизни, о необратимых последствиях, к которым приводят человека глубокие нравственные изъяны. «Не переводятся у нас господа-то головлевы...». «Где стол был яств, там гроб стоит» — эту державинскую строчку вспоминает и сам автор «Господ Головлевых» по ходу повествования. Так что в сценографии будущего спектакля она тоже отразится... «Дом-гробница», по которой бродят потерянные мертвые души хора. Спектакль-отпевание, устроенный по законам музыкального театра, где есть место и свадебным обрядам, и поминальным...(Музыкальный руководитель — Анастасия Крылова)

🗎 [500 ₽] — Комедия в двух действиях Кен Людвиг (перевод с английского Михаила Барского) Зрителей ожидает яркое, динамичное зрелище, с многочисленными репризами, переодеваниями, гэгами и прочими фарсовыми «штучками», а еще почти шекспировские страсти с изящными отсылками всего происходящего к «Двенадцатой ночи»: ведь сюжеты этих пьес, совмещаясь, создают многомерность происходящего на сцене, покоряют ощущением праздничной, карнавальной природы Театра.

🗎 [от 350₽] — Пластический спектакль, основанный на космогонических мифах (о сотворении земли) народов Крайнего Севера Давным-давно, когда не было ничего, кроме Солнца и Луны, жало одна Гагара. Грустно ей было одной и сотворила она себе вторую Гагару. Вместе создали Землю и горы. Поссорились. И стала первая Гагара Богом-творцом и отправилась в верхний мир. Вторая поселилась в нижнем мире, в мире демонов. И сотворил Бог-творец Человека. И создан был Человек — для счастья...

🗎 [от 600₽] — Двенадцатая ночь в праздновании Рождества Христова — последний день беззаботной радости, когда шутки и розыгрыши особенно ярки, когда стихия карнавала особенно неистова, а ощущение торжества гармонии, любви, добра особенно остро в преддверии неминуемого финала. Так и это произведение Мастера стало последним в череде высоких комедий, своеобразным прощанием с молодостью, веселостью, поиском счастья. Где-то далеко за пределами его сказочной страны Иллирии — трагедии, кораблекрушения, борьба за жизнь, расставания, страшные угрозы человеку и человечности, но внутри нее — жители беспечны, веселы, а если и грустят/томятся, то только от неразделенной любви. Впрочем, череда романтических объяснений, авантюрных приключений, розыгрышей и переодеваний приводит к тому, что каждый находит свое счастье, хотя некоторые — не там, где искали. В произведении множество запоминающихся, выразительных образов. Дающих возможность для актерского самовыражения, перипетии сюжета, острота не потерявших своего обаяния шуток и по сей день держит внимание публики, а изящество и неоднозначность оценок дарят свободу интерпретации постановщикам. Это одна из самых жизнеутверждающих, гуманных, оптимистических комедий Шекспира, выражающая характерное для человека эпохи Возрождения чувство жизни.

🗎 [800 ₽] — Отрывок из неизвестных записок дамы (1811 год) по произведению А.С. Пушкина «Рославлев» Какой вы представляете себе комнату светской барышни начала XIX века? Что-то нежное… трепетное… легкое… летучее?.. А библиотеку, в центре которой – карты боевых действий, — вы там увидеть не предполагаете? А над ними — задумавшегося французского боевого офицера – военнопленного и… та самая барышня рядом, внимательно вслушивается в его рассуждения об оставлении русскими Москвы и пожаре, стараясь понять смысл происходящего. Это набросок исторического романа «Рославлев», сделанный в 1831 году А.С. Пушкиным, для которого события Отечественной войны 1812 года были грандиозным и знаковым историческим событием, предопределившим дальнейшее развитие России и Европы. Его произведение – об истоках русской победы и о природе патриотизма, охватившего тогда все слои общества. «Отрывок из неизвестных записок дамы (1811 год)» — другое название этого произведения, повествование подруги некой княжны Полины Лидиной, шестнадцатилетней девицы, только начавшей выходить в свет, своей по-гречески правильной красотой покорившей многих, но еще более замечательным пытливым, критически настроенным умом и духом бунтарства, почерпнутым, надо думать, из многочисленных французских романов, прочитанных в подлиннике. Казалось бы, откуда взяться «скрытой теплоте патриотизма» в юном существе, которое-то по-русски не говорит, не мыслит, не читает, далее светских гостиных нигде не была и, что называется, «жизни не знает»?.. А вот грянула грозная година, и от литературных идеалов через презрение к пошлым нравам приходит человек к глубокому уважению отечественной истории. От гордой холодности, взыскательной насмешливости и пустого озорства – к идее самопожертвования в противостоянии с настоящим врагом и строгой фразе: «Твой брат… он счастлив, он не в плену, радуйся: он убит за спасение России». Это о Рославлеве, том самом, — о женихе, свадьба с которым отложена до окончания войны, да так никогда и не случится. Это о судьбе, что поджидает многих русских женщин, кажется, в начале каждого столетия. Это об истории русского народа, в котором, по утверждению известной в ту пору французской писательницы Жермены де Сталь, «соединены терпение и энергия, веселость и меланхолия, самые разительные контрасты, что может предсказать великие свершения». Созданный А.С. Пушкиным набросок — попытка литературного спора с популярным в те годы прозаиком М.Н. Загоскиным и его романом «Рославлев, или Русские в 1812 году». Весьма успешное ура-патриотическое произведение, имело в то же время немало литературных грехов, слабо проработанную психологическую подоплеку действий основных персонажей, что и вызвало сопротивление нашего гения. Однако одно социальное явление в нем было обозначено очень отчетливо — неуверенность русского общества в том, что при нападении наполеоновских войск на Россию — завоевателю будет оказано единодушное сопротивление. Ведь просвещенная его часть — русское дворянство — была воспитана на всем французском, чуть не декларировала презрение ко всему русскому, а следовательно ее предательство многим казалось неизбежным.... Но этого не произошло. В спектакле Анны Бабановой вас ожидает попытка объединения текстов Пушкина и Загоскина, будет задана новая, более актуальная, перспектива взгляда на старый спор о загадках русской души и истоках русской победы.

🗎 [500 ₽] — Пьеса-альманах включает диалоги и монологи людей в различных, но достаточно типических обстоятельствах, с предсказуемыми психологическими реакциями, но порой неожиданным развитием сюжета. Это ироническая мозаика жизни современного города, где «впечатляет, удивляет, тревожит, веселит …броуновское движение… человеческих судеб, страстей, встреч и разлук». Это порой насмешливые, порой очень лиричные штрихи к портрету нашего современника, в период пандемии и самоизоляции встретившегося наконец-таки с самим собой… Это глубоко личное размышление о том, что по-настоящему ценно и важно в жизни… Есть в теории хаоса термин «эффект бабочки»: в нестабильном мире даже самое незначительное влияние (такое, например, как взмах крыльев бабочки) может иметь самые непредсказуемые, но внушительные и глобальные последствия. Не так ли и в нашей жизни: «Ты, просто сделал глупость, ты не хотел, не готовился к ней, не вынашивал. Тебя просто крутануло. И все. А тебя не простили, тебя осудили, тебя вычеркнули. Но ты и сам не можешь объяснить, почему это произошло, а главное зачем? Ты в кураже и для красного словца что-то ляпнул, а дружбе пришел конец. И вы, вроде видитесь, даже общаетесь, а друга у тебя уже нет. Или ты всю жизнь мирно сидел дома и спорил с телевизором, а тут вдруг вышел на площадь, и ты уже участник протеста, и мир твой не будет прежним. У тебя на мгновение вскружилась голова, тебе показалось — ты влюблен. Но ты не свободен. И вдруг! Нахлынуло. Просто, минутное затмение. Не больше. А ты уже изменник и предатель. И уже непоправимо!»… О «хрупкости, мимолетности, непредсказуемости мгновений» — в динамичных, легких, острых диалогах и монологах героев разных поколений.

🗎 [от 700₽] — Музы веселья празднуют редкую встречу с ангелами мудрости в этом произведении, а потому его жанровая природа чрезвычайно разнообразна, что ставит непростые творческие задачи, решить которые способен только художник, свободный от догм и штампов. Ведь реальность здесь сложно переплетена с фантастикой, явь прорастает сном, лирика сопряжена с юмором и даже фарсом, поэтический слог соседствует с прозой, а любовный азарт торжествует над социальными распрями, строгими законами, обычаями предков… Афинянка Гермия, согласно воле отца, должна выйти замуж за Деметрия, но — сердцу не прикажешь, а оно целиком и полностью отдано Лисандру. За ослушание девушку «ждет смерть или навеки отречение от общества мужского», а возлюбленный предлагает побег (сюжет, вполне созвучный «Ромео и Джульетте»)… Их встреча в волшебном сумеречном лесу, наполненном сказками и снами, а также эльфами, лесными духами и чарами, сулит витиеватую игру случайностей и недоразумений, но сила истинного чувства преодолевает все преграды, реальные и фантастические.

🗎 [от 600₽] — В центре общего внимания — девушки «двухрублевого» заведения Анны Марковны Шойбес, «не шикарного, но и не из низкосортных». Вокруг этих женщин, воспринимающих свое асоциальное положение как данность, а извращенную чувственность как норму, — сонм мужчин: дельцы и воришки, чиновники, полицейские, палачи и военные, студенты, доценты, репортеры… Им несть числа, и вместе они являют беспристрастный нравственный портрет общества, допускающего порабощение человека человеком…А над всеми — мощная и зловещая фигура истинного султана дома терпимости - его швейцар Симеон, всеобщая гроза и герой… «Судьба русской проститутки — о, какой это трагический, жалкий, кровавый, смешной и глупый путь! Здесь все совместилось: русский бог, русская широта и беспечность, русское отчаяние в падении, русская наивность, русское бесстыдство…» — так рассуждал автор повести «Яма», посвятив произведение о публичном доме… «матерям и юношеству». Он не был первооткрывателем темы, вековая история которой в русской словесности начиналась с гневных фраз А.Н. Радищева о «наемном удовлетворении любовной страсти» в «Путешествии из Петербурга в Москву», а продожилась текстами А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.А. Некрасова, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толского, В.М. Гаршина, Н.Г. Помяловского, М. Горького, А.П. Чехова…Но А.И. Куприн попытался «правильно», т.е. «без предубеждения, без громких фраз, без овечьей жалости, близко-близко, во всей чудовищной простоте и будничной деловитости» показать несколько месяцев жизни этих «жертв общественного темперамента», посвятив более шести лет изучению и почти документальному (в духе «натуральной школы») фиксированию ее явлений, персонажей и примет — психологически тяжелой работе, которую сам называл «отхожим занятием». На изломе исторических эпох (1908-1916 гг.), у порога гибели империи он рассуждал о социально-нравственных истоках этого зла (проституции), свидетельствующего о порче, разъедающей общество изнутри, и неслучайно так сложилось в его книге развитие событий: от тихого празднования дня Святой Троицы в первой главе — к финальным безобразным солдатским погромам «публичных гаремов» в Ямках. Знаковая последовательность, угаданная писателем, проявилась затем в реальных разрушениях периода революции и гражданской… Впрочем… «проституция — это еще более страшное зло, чем война, мор, голод. Войны проходят, а проституция живет веками…» (А.И. Куприн) Надо отметить, что это произведение классика в последние годы стало снова востребованным: спектакли драматические и пластические, мюзиклы и даже сериал, премьера которого состоялась на одном из федеральных телеканалов, — свидетельствуют об актуальности текста, которому уже более ста лет. Напомним, что и наш театр к «Яме» в этом веке обращается уже второй раз: весной 2007 года состоялась премьера спектакля «Два вечера в веселом доме», поставленного режиссером Анатолием Кошелевым, художником Михаилом Мокровым по пьесе Вячеслава Вербина. Тогда московский критик отмечал: «Норильский спектакль сдержан и лаконичен, он идет в эпических ритмах, не задерживаясь на экзотике злачных мест. Не скажу, что Кошелев совсем ушел от дискуссии на тему «продажной любви». Ими перенасыщена повесть. Но… музыкальная лейттема спектакля, вольная русская песня «Как пойду я на быструю речку…» и великолепная в своей выразительной простоте декорация Михаила Мокрова уводят тему пьесы в иной регистр, в повествование о жертвах. Не судьбы, а себе подобных. То, что такой спектакль возник в Норильске, наверное, не случайность. Мысль о жертвах не оставляет здесь ни в музее с его сказочным богатством минералов, ни на улицах чудо-города, поставленного на вечной мерзлоте, ни на местном кладбище, которое здесь именуют «Голгофой». (Николай Жегин, газета «Культура»). Теперь нам предстоит знакомство с прочтением старого текста новым поколением — автором пьесы «Очи черные» стала известный не только в России современный драматург Ярослава Пулинович, а постановочная команда режиссера Анны Бабановой состоит из сценографа Фемистокла Атмадзаса, художника по костюмам Юлии Михеевой, хореографа Николая Реутова, художника по свету Игоря Фомина… Автором музыкального оформления спектакля станет, как и в прошлый раз, Андрей Федоськин, но вот оформление-то будет совсем другим, поскольку жанр будущей постановки Анна Бабанова определяет то как «ресторанный романс», то как «кабаре-мюзикл», а в творческом составе будущего спектакля значится и Певец, т.е. ожидается «живая музыка». В любом случае по-прежнему в центре общего внимания — девушки «двухрублевого» заведения Анны Марковны Шойбес, «не шикарного, но и не из низкосортных», их изломанные души и судьбы, их «странная, неправдоподобная жизнь»: наивная Сонечка, проданная супругом в публичный дом, шаловливая, похожая на гимназистку Манька, шустрая и любопытная Нюра, романтичная, мечтательная Верка, простодушная, доверчивая Любка, бывшая монахиня, таинственная и молчаливая Тамара, «во всех золах печена, во всех щелоках стирана» и ее подруга — независимая, насмешливая, дерзкая Женька, экономка Зоя. Вокруг этих женщин, воспринимающих свое асоциальное положение как данность, а извращенную чувственность как норму, — сонм мужчин: дельцы и воришки, чиновники, полицейские, палачи и военные, студенты, доценты, репортеры… Им несть числа, и вместе они являют беспристрастный нравственный портрет общества, допускающего порабощение человека человеком… А над всеми — мощная и зловещая фигура истинного султана дома терпимости — его швейцар Симеон, всеобщая гроза и герой…